Кубрик

Поздние этапы карьеры Стэнли Кубрика часто соотносят с его замкнутостью и образом мизантропа, что вместе с техническим совершенством последних кинолент логично ставит вопросы о том, как жил и кем был великий режиссер.

Несмотря на обилие биографий, миниатюрная работа Майкла Герра, близкого друга и коллеги Кубрика, подсвечивает жизнь режиссера с нового ракурса. Написанный в формате эссе обширный некролог, полный дружеской нежности и скорби, разрушает миф о нелюдимости Кубрика, показывая читателю многогранный облик любознательного, остроумного и социально активного художника, чья страсть к искусству значительно превосходила его стремление к медийной известности.

Кубрик и Герр познакомились в 1980 году на презентации фильма «Сияние», что положило начало их многолетней дружбе и творческой связи, которая длилась два десятилетия и привела Герра к участию в написании и адаптации сценария для знаменитого фильма «Цельнометаллическая оболочка».

Книга Майкла Герра также представляет собой редкий и важный вклад в литературу о кино, будучи написанной большим писателем с опытом кинокритика, который имел возможность наблюдать Кубрика не только как профессионала, но и как личность. В этом прощальном тексте, — как для Кубрика, так и для Герра, — он делится своими воспоминаниями о совместных рабочих процессах, продолжительных телефонных разговорах и возникающих конфликтах, что дает читателю более полное и глубокое понимание личности и творчества Кубрика, выходящее за рамки традиционных стереотипов.

Пресса:

Читать Майкла Герра равносильно беседе с наиболее остроумным, душевным, начитанным и опытным гением, которого можно встретить только раз в жизни. В «Кубрике» один гений размышляет о другом, что, конкретно для меня, отличный повод поставить жизнь на паузу, пока не прочитаю эту книгу дважды — Джордж Сондерс, Bookforum 

«Кубрик» — увлекательная небольшая книга, напоминающая пьесу Артура Миллера: действие в ней разворачивается в камерном формате, но при этом затрагиваются эпические темы дружбы, искусства, секса и войны — Эд Вуллиами, The Guardian